Представляем статью из очередного выпуска рубрики «Национальная палитра» газеты «Уфалейский рабочий». В октябре на наши вопросы ответил Иван (Бесо) Топуридзе. Он родился и вырос в Грузии, а в 1990-е годы связал судьбу с Уфалеем. Несмотря на имя и фамилию, по национальности Иван — грек. Точнее, понтийский грек (понтийцами называли тех, кто жил за пределами Греции, в основном в причерноморских регионах).
Грузия: калейдоскоп культур
Предки семьи Топуридзе переселились из окрестностей Эрзерума (северо-восток современной Турции) в Грузию, которая тогда была частью Российской империи, в начале XIX века. В то время турецкие власти притесняли греческое население, а Россия старалась поддерживать христианские народы Османской империи. Выходцы из Эрзерумской области в 1813 году основали на юго-востоке Грузии село Цинцкаро.
Там Иван Топуридзе провёл детство и юность. В 1970-е годы село было большим, на тысячу домов, жители занимались в основном земледелием. Население Тетрицкаройского района состояло из грузин, греков, азербайджанцев (значительная часть уфалейских азербайджанцев как раз оттуда), русских и других народов.
«В Грузии у нас никогда не было ощущения, что мы не дома. Да и вообще в СССР повсюду чувствовалась дружба народов. В современном мире межнациональные отношения напряжённей, но всё-таки хороших людей везде больше, чем плохих».
У жителей района были схожие занятия, дома, одежда. Друг у друга перенимали музыку, песни, кулинарные рецепты, создавая смесь кавказских, греческих и славянских традиций. Отличались только религиозные праздники верующих — христиан и мусульман. Например, для уроженцев Цинцкаро до сих пор одним из важнейших остаётся день Успения Богородицы, в честь которого освящён храм, построенный в селе в 1870-е годы.
Взрослые и дети в районе знали по два-три языка, если не больше: тот, на котором разговаривали в семье, плюс один или два распространённых, таких как грузинский или русский, для общения с людьми других национальностей. Причём большинство греков говорили между собой на турецком — в Османской империи они смогли сохранить свою религию, православие, но греческий язык под давлением властей был вытеснен ещё много поколений назад.
Из Греции — в Уфалей
Перестройка и развал Советского Союза сильно отразились на Грузии — начались многочисленные экономические и бытовые трудности. «Вода и электричество в поселениях появлялись на два часа утром и два часа вечером. Все отрасли хозяйства в стране пришли в упадок, нормально обеспечить семью было невозможно».
В Греции тогда действовала программа поддержки для представителей греческих диаспор из зарубежных стран. Те, кто решил вернуться на историческую родину, могли получить кредиты и ссуды для обустройства. Греки из Тетрицкаройского района тоже отправились на Запад. «Среди нас были те, кто говорил на понтийском диалекте греческого языка. Он немного отличается от основного эллинского диалекта, но пониманию это не мешает. Так что владеющие понтийским сначала были переводчиками для других. Потом мы и сами, естественно, учились греческому».
В Греции семья Топуридзе была среди поселившихся на полуострове Халкидики, где много морских курортов и древних зданий. Как часто бывает при эмиграции, на новом месте даже людям с высшим образованием предлагали только физический труд. Вначале понтийцы работали на оливковых плантациях, на стройках и заводах. Потом, изучая язык и страну и приобретая связи, находили другие вакансии или пробовали себя в предпринимательстве. Несмотря на все сложности, жизнь в Греции Ивану нравилась. Но в меняющемся мире он продолжал искать новые возможности.
— Для нас, жителей Грузии, Россия никогда не была чужой, — рассказывает Иван. —Зачастую у понтийских греков родственники жили в российских регионах (например, мои тёти — в Краснодарском крае). Мужчины из нашего района ездили на Урал работать на предприятиях по добыче и обработке камня (это традиционное занятие понтийцев). Со временем и я решил последовать их примеру. Прожив в Греции с 1991-го по 1994 год, с женой Анжеликой и сыном Михаилом поехал в Верхний Уфалей, где уже обосновались некоторые греческие семьи.
Освоившись, он привёз сюда своих родителей, Мисаила Ивановича и Марфу Марковну. А сестра Ирма, как и многие более дальние родственники, осталась в Греции. «Конечно, мы поддерживаем связь, бывали там в гостях. В Греции в плане экономики тоже всё оказалось не безоблачно. Наши родные и знакомые, оставшиеся там, как правило, большую часть года работают за границей — в Германии, в Швеции… Так что их странствия продолжаются».
«Постоянно вспоминаю родину»
В Верхнем Уфалее Иван занялся обработкой мрамора. Здесь у них с женой родился второй сын — Константин. «Да, переезжать в новую страну, каждый раз начинать всё сначала, расставаться со знакомыми тяжело. Но сил придаёт стремление улучшить жизнь близких людей и свою собственную. А вообще, приехав в Уфалей, я когда-то думал, что это лишь очередная остановка на пути. Но со временем привык и, как видите, до сих пор тут. А сыновья отучились в екатеринбургских вузах, в уральской столице они и остались. Сам я последние несколько лет работаю в такси».
В судьбе семьи Топуридзе важную роль сыграли разные страны и культуры, но своей родиной Иван по-прежнему считает Грузию. «Это место, где выросли я и мои родители. Греция — моя историческая родина, но туда меня не тянет. А ностальгию по Грузии чувствую каждый день».
Рассуждая об особенностях грузинского или греческого национального характера, Иван отметил, что они не так уж отличаются от русских. «Говоря о греческой диаспоре или о грузинах, я бы мог назвать взаимопомощь, уважение к старшим, заботу о детях, но ведь это традиционные ценности, пожалуй, любого народа. Да, некоторые замечают, что представители диаспор часто более сплочённые, чем местное население. Но так происходит потому, что мы находимся вдали от основных мест проживания наших народов, и в масштабах города или области переселенцы составляют маленькие сообщества, где все друг друга знают. Естественно, что мы стараемся быть рядом друг с другом и в радости, и в горе. Кто ещё поддержит, если не свои? Хотя деление на своих и чужих зависит, разумеется, не только от национальности или места рождения. Я, кстати, сейчас считаю себя русским. Почему? На мой взгляд, национальность человека определяется тем, на каком языке он думает. А за прошедшие в Уфалее годы русский успел стать языком моих мыслей».
Фото: Станислав НЕКРАСОВ и из архива семьи Топуридзе
