81 год прошёл с тех пор, как закончилась Великая Отечественная война, но эхо её до сих пор не затихает. Мы не имеем права забыть тех солдат и офицеров, которые погибли ради того, чтобы мы сейчас жили. Одним из них был наш земляк Николай Сергеевич Дэви. Ранее газета «Уфалейский рабочий» публиковала статьи о нём, но с течением времени появляются новые материалы. Например, историко-краеведческому музею Верхнего Уфалея по договору передачи права на использование в научной работе предоставлена Красноярским краевым краеведческим музеем машинописная рукопись «Полковник Николай Сергеевич ДЭВИ» (128 стр.). Её автор — Борис Ефимов, личный водитель Н. С. Дэви с 1940 года и свидетель последних месяцев его жизни. Фрагменты рукописи использованы в статье.
Связал судьбу с армией
Напомним, что Николай Сергеевич Дэви родился 13 апреля 1898 года в семье потомственных горных инженеров. Первые знатоки горнорудного дела из небольшого шотландского клана Дэвидсонов приезжали на Русь ещё в ХVI веке. В ХVII веке его представители окончательно поселились на русской земле и постепенно превратились в Дэви. Николай Сергеевич, дворянин, сын управляющего Нижнеуфалейским заводом С. А. Дэви, был образованным человеком, владел немецким и французским языками. В феврале 1916 г. был призван в армию и направлен на учёбу в школу прапорщиков, служил младшим офицером в полку Петроградского гарнизона. А дальше — революции, гражданская война… и осознанный выбор дальнейшего жизненного пути: в апреле 1918 года он добровольцем записывается в Красную армию. В его послужном списке участие в боях против белоэстонцев, поляков, литовцев, Махно и Врангеля.
Уже в мирное время много учился: окончил высшие повторные командные курсы при штабе Западного фронта и курсы при Академии Генерального штаба. В 1936 году назначен начальником штаба 50-й стрелковой дивизии в Полоцком укреплённом районе, а позже — начальником штаба Либавского укрепрайона. Войну встретил комендантом Шяуляйского укрепрайона Литвы.
26 июня 1941 года полковник Дэви получает приказ обеспечить подготовку обороны белорусского города Полоцка. Удачно до него добирается (через Ригу, в условиях стремительного наступления фашистов). Становится командиром всего Полоцкого гарнизона, помимо должности коменданта укрепрайона в первом же бою сам командует разгромом гитлеровских моторизованных колонн.
Военнослужащие укрепрайона вместе с воинами 174-й стрелковой дивизии долгих три недели июля 1941 года будут вести ожесточённые бои, защищая Полоцк. В дни боев комендант Полоцкого УРа проявил личную храбрость и отвагу — Николай Сергеевич руководил боевыми действиями дотов на наиболее угрожаемых направлениях. В ходе одного боя противник блокировал дот, в котором находился Дэви. Четыре часа гарнизон дота во главе с комендантом вёл бой в окружении. 27 июня 1941 года благодаря Н. С. Дэви был разгромлен передовой отряд немцев, в задачу которого входил захват мостов через Западную Двину.
Стоит только посчитать: от Бреста до Полоцка темп наступления немцев составлял около 114 километров в сутки. Первый бой под Полоцком произошёл 27 июня в деревне Кутняны в 18 километрах от города. Войти в Полоцк фашисты смогли 15 июля. Средняя скорость продвижения — 1 километр в сутки. По мнению маршала Ивана Баграмяна, Полоцкий укрепрайон единственный в Белоруссии выполнил свое предназначение: он выдержал трёхнедельную осаду, затормозил немецкое наступление на одном из самых важных и главных направлений — московском. Немецкое командование в донесениях отмечало, что их войска натолкнулись на ожесточённое сопротивление «крепости Полоцк».
Сражение за Торопец
В конце июля 1941 года Н. С. Дэви получил приказ обеспечить подготовку обороны города Торопец, так как положение наших войск на направлении Великих Лук не считалось стабильным. «В августе 1941 года строительство линий обороны в г. Торопце идёт уже полным ходом. В основном это окопы и противотанковый ров на северо-западной окраине города. Правым флангом ров и окопы доходят до кромки леса, левым — пересекают просёлочную дорогу и доходят до озера. Прямо перед рвом и окопом — большое поле, которое в этом году осталось ничем не засеянным. На скате этого поля, обращенном к барскому дому в Подгороднем, и отрыты наши ров и окопы так, что со стороны поля издалека их не видно, поэтому артиллерийская стрельба по ним противника бесцельна из-за отсутствия возможности корректировки огня. Остальные направления на подходах к городу определяются как не танкоопасные из-за лесных массивов, озёр. Николай Сергеевич правильно угадал расположение оборонительной линии, т. к. с этой стороны и проводилась потом атака немецких частей на город. Окопы рыли в одну линию от леса до озера, неглубокие, т.к. возможности, сил и времени на это не хватает, понимая, что в ближайшее время немецкие войска могут начать активные действия. Для окопных работ привлекается население города независимо от возраста и положения. Как всегда в таких случаях, особенно много женщин. На одном из участков старательно работают лопатами совсем молодые мальчишки и девчонки. Лопаты являются основным орудием труда, редко к ним добавляются носилки и тачки. Колючей проволоки для устройства заграждений у нас нет, мин на складе оказывается совсем мало, поэтому и минных полей на предполье обороны также почти нет», — писал в своих воспоминаниях Борис Ефимов.
Н. С. Дэви
«С середины августа в городе стали появляться сомнительные личности в гражданской одежде: сначала поодиночке, а потом и небольшими группами. Позже появились и люди в военной форме, как показала проверка — немецкая агентура. По приказу Дэви в городе вводится комендантский час, организуется военная комендатура, которая ведёт строгий учёт всех прибывающих в город. Ночное патрулирование по неосвещённому городу оказалось неэффективным, сигнальные ракеты взвивались в ночное небо по-прежнему, но только одному патрулю удалось, наконец, перехватить самого ракетчика, не заметившего приближение патруля. Отстреливаясь из пистолета, он пытался скрыться, но был тут же убит. Требовалась другая тактика борьбы с ними, и она вскоре определилась: город был разбит на небольшие зоны и одновременно с патрулями были организованы засады». С этого времени начинается разведка, а потом обстрел армейского склада немецкими самолётами. Вечером 28 августа 1941 года со стороны участка нашей обороны с противотанковым рвом начинается ружейно-пулемётная стрельба. Это означает, что враг приблизился к городу.
«Каждый должен делать всё, что может»
По итогам ожесточённого боя советские военные были вынуждены отступить. Вечером 29 августа Николай Сергеевич обсуждал план дальнейших действий, собираясь отбить город обратно, но получил приказ из штаба 22-й армии на отход к Андреаполю. По прибытии в Андреаполь его вызывают в штаб армии и арестовывают. Разбирательство, которое последовало за сдачей Торопца, благодаря показаниям одного из бойцов, участвовавшего в обороне города, завершилось удачно. Николай Сергеевич был оправдан, ему было предложено командовать 238-м стрелковым полком. На возмущение своего шофёра Ефимова о том, что он, профессиональный военный, выпускник Академии Генерального штаба, согласился быть командиром полка, а не дивизии, Николай Сергеевич ответил: «Слишком тяжёлое положение на всех фронтах. На любом месте каждый должен делать всё, что он может в этой обстановке. И чем бы это для него ни кончилось!».
Но недолгой была его служба в полку — всего несколько дней. В журнале боевых действий 186-й стрелковой дивизии мы читаем: «Особенно упорные бои происходили за подступы к Верх. Ольховке и высоте «Огурец», где 238-й стрелковый полк, возглавляемый полковником Дэви и комиссаром ст. политруком Новиковым, неоднократной штыковой атакой отражали контратаку противника. Во время одной из атак 16.09.41 г. был смертельно ранен командир 238-го стрелкового полка полковник Дэви, который в 19.00 17.09.41г. скончался». Слова «штыковая атака» означают, что бой вёлся врукопашную. Сухие строки архивного документа не скажут нам о том, как это было, но мы понимаем, что полковник Дэви — командир, который в бой за свою последнюю высоту шёл вместе с полком. Место захоронения Н. С. Дэви — братская могила в школьном саду деревни Ключевое Ленинского района Калининской (сейчас Тверской) области. Личный шофёр принял участие в его погребении.
Научный сотрудник историко-краеведческого музея Елена ОЖЕГОВА
